Я третий день хожу в печали и тоске,
Ведь в магазине номер семьдесят втором
Я неожиданно узнал тебя в том пьяном мяснике,
Который весело работал топором.

Ты ж был на всю страну известный бомбардир,
На майке номер твой был каждому знаком.
Да как же так - такой игрок, всей нашей юности кумир, 
И вдруг работает в "Продуктах" мясником! 

Я вспоминаю, как мы шли на стадион
С одною только целью - посмотреть тебя,
Нам нравилось, как ты играл, великий мастер и пижон,
И как ты мяч держал, небрежно и любя.

Тебя на поле узнавал и стар, и млад,
И все мальчишки просто бредили тобой,
Ты приезжал в Тбилиси, Минск, Алма-Ату и Ленинград
И стадионы покорял своей игрой. 

Вратарь молил подчас защитников своих,
Чтобы любой ценой смогли тебя прикрыть, 
А ты в ответ им забивал голы с пенальти и штрафных,
Ты забивал, когда тебе давали бить. 

Ты в жизни видел очень много подлецов,
Что били сзади по ногам, не в мяч, а в кость. 
Ты никогда не отвечал, ты лишь смеялся им в лицо
И превращал в голы обиду, боль и злость.

 

Но есть ещё другого рода подлецы,

И в этих гражданах ты тоже знаешь толк –

То наше всякие партийные, спортивные отцы,

Дельцы от спорта, пассажиры чёрных «Волг».

Они тебя ни разу так и не смогли,
Как ни пытались, ни подмазать, ни купить,
Ведь ты всегда плевать хотел на эти мятые рубли,
Ты забивал, когда тебе давали бить.


Но ты устал уже от бесконечных травм, 

Да и года стремились к тридцати пяти...
Ты стал всё чаще позволять себе принять по 200 грамм,
И вот в итоге ты был вынужден уйти. 

 

Тебя никто не удостоил похвалы
И на прощанье даже не пожал руки,
Ведь ты был нужен им, пока ты забивал свои голы
И приносил весьма желанные очки. 

Ты поздно понял тот неписаный закон,
Что жизнь бьет хлеще самых грубых игроков.
Теперь ты рубишь мясо, ну а мы идем на стадион,
Но на других уже кумиров и богов.

Футболист - К. Сазонов
00:00 / 00:00